Как валютная ипотека сделала банкротом приемную семью

После выселения Ирина, ее муж, двое приемных детей и престарелая мать останутся без жилья

17 июля 2017 в 11:39, просмотров: 2101

Эта история может случиться с каждым, кто взял ипотеку или кредит. Сейчас Ирина Максимовна говорит о том, что ее мать – ветеран ВОВ, и двое приемных детей окажутся на улице. Но банку совершенно неважно, кто вы: инвалид, ветеран или многодетная мать. И государству это становится неважно после того, как вы переступили порог банка. О своем статусе нужно вспоминать до, а не после подписания ипотечного договора.

Как валютная ипотека сделала банкротом приемную семью
Подруга успокаивает мать Ирины: "Фашистов победили, страну из руин подняли, детей-сирот вырастили! Не может, Татьяна, Родина выбросить твою семью из единственного жилья на улицу умирать за долги по ипотеке!" Фото из личного архива героини публикации.

144 минус 148 равно 142

Ирина Владиславовна Михайлова (имя и фамилия изменены) – учитель начальных классов. Жизнь столкнула ее с математикой, сильно отличающейся от той, которой учат в школе. Семья взяла ипотечный кредит на сумму 144 тысячи 500 долларов. Выплатила 128 тысяч долларов. Долг на сегодняшний день составляет – внимание – 142 тысячи долларов!

- Так и запишите: 144 минус 128 равно 142, - диктует мне Ирина. – Потому что банк забирает проценты, не погашая тела кредита.

Это сейчас беда заставила ее стать экономистом. А тогда, в 2007 году, продать две квартиры в Кузбассе и взять валютную ипотеку в Москве ей казалось самым правильным решением. Вот как она сама описывает свою историю:

- Мы стали ипотечниками ради сохранения тайны усыновления. Мы жили в Кузбассе в небольшом шахтерском поселке. У нас было всё необходимое для жизни: стабильная работа, квартира, машина, садовый участок. В 1997 году мы с мужем усыновили новорожденного мальчика, от которого в роддоме отказалась мать. В 1998 году, после известных событий в стране, муж оказался без работы, я находилась в отпуске по уходу за ребенком. В январе 1999 года мы узнали, что в роддоме лежит, брошенная матерью, новорожденная девочка с врожденным пороком сердца. В одиннадцатидневном возрасте у неё уже были пролежни. Увидев этого «сгнивающего» при жизни ребенка, мы решили её удочерить, чтобы прооперировать и помочь ей выжить. Работы не было, денег – тоже, шансы оформить удочерение были нулевыми, но мы договорились забрать девочку к себе домой, пока она ещё не умерла от истощения и пролежней, а потом начали оформлять документы на удочерение. Органы опеки, понимая, что у ребенка в государственных учреждениях нет шансов выжить, а в семье они появятся, помогли нам и мы её удочерили. Чтобы купить детское питание, продали видеомагнитофон, сами питались тем, что вырастили в огороде. Вскоре муж нашел работу, а я ухаживала за детьми. Прооперировали девочку, ей дали инвалидность, она пошла на поправку. В Кузбассе в это время людям было невыносимо жить. Зарплату не платили несколько лет, продукты питания и одежду выдавали на угледобывающем предприятии «под запись, под зарплату». Но, поскольку деваться некуда, уехать оттуда было невозможно из-за отсутствия денег, мы жили «своим огородом», я сама пекла хлеб, а питание детям покупали мои родители – пенсионеры, которые нас поддерживали и говорили: «Войну пережили и это переживем! После войны много было сирот, а уж двоих поднимем!». Мой отец был на фронте с 1941 по 1945 год, а мама – труженик тыла, награжденная медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 г.г». Жили трудно, но дружно. Мы были счастливы, что сумели дать детям большую дружную семью, любовь, заботу и возможность выжить малышке. И всё, казалось бы, хорошо! Но «добрые» люди в маленьком поселке не могли спокойно жить, глядя на нас. Они не понимали, зачем мы усыновили двоих детей, в то время, когда самим «кушать» нечего. Ведь в то время усыновителям не было никакой помощи от государства, кроме права оформить отпуск по уходу за ребенком до 3-х лет. И эти «добрые» люди не давали нам покоя. В 2000 году, ради сохранения Тайны усыновления и спокойствия детей, мы переехали в Москву, поближе к родственникам мужа. Устроились на работу, сняли квартиру.

Через некоторое время Ирина продает две квартиры в Кузбассе – свою и мамину. В 2007 году она вкладывает эти деньги в первоначальный взнос и оформиляет валютную ипотеку для покупки вторичной маленькой квартирки 41,9 кв.м.

«Выход» - реструктуризация

Тут надо пояснить. В двухкомнатной хрущевке Михайловы живут впятером. Одну комнату 8 квадратов занимает мать-ветеран, супруги Михайловы и их дети, которые уже поступили в колледжи, - в другой комнатке площадью 17 квадратов. Есть еще кухня 5,8 метров, балкона нет. Опять слово Ирине:

- Политики нас сейчас упрекают, что это был наш выбор валюты, а не рублей. Неправда!!! В то время для покупки вторичного жилья банки одобряли только валютные кредиты. В рублевых кредитах отказывали без комментариев. Оформить рублдевую ипотеку можно было только на новостройку на уровне фундамента. Имея тогда стабильную работу, и посчитав, что сможем это потянуть, тем более других вариантов не было, мы решились на это. Мы являлись добросовестными плательщиками по валютному кредиту более 7 лет, до известных событий конца 2014 года.

Михайловы платили «Москоммерцбанку» по 35 тысяч рублей в месяц исправно, и даже больше, чтобы погасить кредит досрочно. После того, как Центробанк отказался исполнять свои конституционные обязанности по поддержанию национальной валюты, ежемесячный платеж вырос с 35 до 100 тысяч рублей в месяц. Но беда, как водится, пришла не одна. С наступлением кризиса муж Ирины лишился работы. Сама Ира, ухаживая за мамой, не могла работать полноценно. Ее доход составлял 8 тысяч рублей плюс мелкие подработки.

Первые пару месяцев Ирина, как и другие ее собратья по несчастью, «были в затупе и шоке». А потом начали действовать. Обратились сначала в банк. И там предложили «выход» - реструктуризация. Сейчас будет много цифр, посмотрите на них повнимательней, если вы хотите взять ипотеку. Они красноречивее всяких слов говорят о том, как работают банки и какой чудовищной будет переплата.

«144 500 долларов – сумма кредита.

417 458 долларов – должны были выплатить «всего» по действующему графику платежей.

Предложение № 1. Увеличение срока кредита на 72 мес. Льготный период 24 мес. Установка процентной ставки на льготный период 10%.

За эту реструктуризацию мы должны дополнительно переплатить, а Банк получить дополнительный доход (неосновательный) 63 476 долларов.

Предложение № 2. Увеличение срока кредита на 60 мес. Льготный период 24 мес. Установка процентной ставки на льготный период 10%.

За эту реструктуризацию мы должны дополнительно переплатить, а Банк получить дополнительный доход (неосновательный) 57 463 долларов.

Предложение № 3. Увеличение срока кредита на 24 мес. Льготный период 24 мес. Установка процентной ставки на льготный период 10%.

За эту реструктуризацию мы должны дополнительно переплатить, а Банк получить дополнительный доход (неосновательный) 24 240 долларов.

Предложение № 4. Льготный период 24 мес.

За эту реструктуризацию мы должны дополнительно переплатить, а Банк получить дополнительный доход (неосновательный) 5 937 долларов».

Должница или банкрот?

Потом Ирина ходила в администрацию Президента, Минфин, Минстрой, Центробанк. Госструктуры отвечали: «Банк – частная организация, мы не можем вмешиваться в его деятельность. Договаривайтесь с банком».

В октябре 2015 года Ирина подала заявление в арбитражный суд Москвы о признании ее банкротом. 21 сентября 2016 года суд признал Михайлову банкротом и вынес решение о введении процедуры реализации имущества должника. Единственное жилье – квартира – и все крупные вещи дороже 30 тысяч рублей будут проданы с молотка.

- Мы лишимся всего, но за нами в этом случае не останется никакого виртуального долга, - комментирует Ирина Владиславовна.

А «Москоммерцбанк» тоже не зевал. Он подал на Иру в Персненский райсуд. И вот что он постановил:

- взыскать в пользу КБ «Москоммерцбанк» задолженность по кредитному договору в размере 141 406, 38 доллара США, а также 56 345,85 рублей в счет возмещения судебных расходов;

- обратить путем продажи с публичных торгов взыскание на квартиру, установив ее начальную цену в размере 7 037 270 (семь миллионов тридцать семь тысяч двести семьдесят) рублей 40 копеек.

Приставы пока не знают, что делать с Михайловыми, имея на руках два отличающихся друг от друга судебных решения. Но уже понятно, что их в любом случае выселят. Я поражаюсь стойкости духа Иры. Даже находясь в таком положении, она не теряет способности адекватно мыслить, как настоящий экономист:

- Наша главная ошибка была в том, что взяли ипотеку на 25 лет. Чем больше срок, тем чудовищней переплата. Если бы взяли на десять лет, сумели бы расплатиться! В банках работают первоклассные юристы и экономисты. Они знают, что в России каждое десятилетие обязательно происходят экономические коллапсы. Поэтому валютные кредиты невозвратны. Сейчас банк выставит нашу квартиру на торги за семь миллионов, сам же выкупит ее за три. И оформит ипотеку такому же неопытному провинциалу, решившему переехать в Москву.

Мы обратились в пресс-службу Москоммерцбанка, и вот что нам ответили:

«По вопросу, так называемого, выселения членов семьи заемщицы сообщаем, что Банк не инициировал процедуру взыскания и тем более процедуру выселения. Заемщица сама объявила себя банкротом и в рамках установленных законом РФ правовых норм конкурсным управляющим проводятся соответствующие мероприятия по процедуре банкротства.

Банк сожалеет о том, что в СМИ данный вопрос отражается крайне некорректно. Обращаем ваше внимание, что сотрудники Москоммерцбанка  на регулярной основе проводят встречи с заемщиками, в ходе которых в индивидуальном порядке рассматриваются обращения клиентов и принимаются решения об условиях реструктуризации с учетом жизненных обстоятельств заемщиков. По результатам встреч и с учетом анализа текущих обращений заемщиков, были разработаны программы реструктуризации валютных ипотечных кредитов, которые на постоянной основе дорабатываются с учетом пожеланий заемщиков и возможностей Банка».






Партнеры