mk.ru : Московский комсомолец

Недавний побег пациентов из областного психоневрологического стационара заставил вновь заговорить об одной из таких проблем. Насколько она серьезна, нам рассказал главный врач учреждения, главный психиатр Челябинской области Анатолий Косов.

— Анатолий Михайлович, информация по факту побега пациентов изначально была противоречивой. Все-таки что это были за люди и в каком отделении они находились?

— Эти восемь пациентов находились на принудительном лечении в психиатрическом отделении специализированного типа. Здесь они оказались по решению суда, который на основании результатов врачебной экспертизы направил их на принудительное лечение. Все они были признаны невменяемыми, на их счету убийства, разбой, сбыт наркотиков, кражи.
Вообще, в Челябинской области два отделения специализированного типа — в ГУЗ «ОКСПНБ». Рассчитаны они на 120 коек оба, но пациентов в них больше.
Существует еще судебно-психиатрическое отделение, где подследственные, а также свидетели, потерпевшие проходят экспертизу.

— Как часто подследственные признаются невменяемыми и каков срок лечения?

— Таких около семи процентов. Сроки лечения зависят от характера заболевания — в среднем от 545 дней до 10 лет. В случае если это убийства, серийные убийства, совершенные с особой жестокостью в острых психических состояниях под влиянием бредовых идей, галлюцинаций, лечение более длительное.

Больницу приравняли к магазину

— Сообщение о побеге ваших пациентов вызвало в городе панику. И сразу возникает вопрос: как это могло произойти, кто недоглядел?

— Ситуация следующая. Если наше отделение называется стационарным специализированного типа, то существуют еще отделения спецтипа с интенсивным наблюдением. Федеральных учреждений, где работают такие отделения, в России всего восемь. В Челябинской области их нет. Этим учреждениям по закону полагается охрана, поскольку в них лечат больных, совершивших самые зверские преступления, представляющих опасность для окружающих. Но даже в таких отделениях сотрудники ГУФСИНа могут нести службу только по периметру территории, а внутри отделения, в палатах, медики и персонал находятся без охраны.

Другие специальные отделения для больных, в том числе и в нашем учреждении, по закону попросту не охраняются.

Охраны нам удалось добиться только для судебно-психиатрического отделения. И то после случая многолетней давности, когда беглецы из судебного отделения застрелили охранников и скрывались около 10 дней. Судебное отделение тогда совсем было закрыли, но работать без этой структуры невозможно. Здание укрепили, отремонтировали и поставили под охрану отдельного конвойного милицейского батальона.

Вообще-то, охрана в обязанности полиции не входит, и у нас есть опасения, что после сокращения сотрудников полиции им придется отказаться от этой функции.

— Вы хотите сказать, что отделение спецтипа, из которого сбежали пациенты и где находятся преступники, по сути, не охраняется?

— Да, законодательством для таких отделений охрана не предусмотрена. Кроме охранников из частного агентства, которые по договору несут службу на территории нашего учреждения, охраны у нас нет. По сути, больницу приравняли к большому магазину, который тоже охраняют ЧОПы.

Входить в палаты сотрудники ЧОПа не имеют права. Если вспомнить, что в нашей системе работают в основном немолодые кадры, которым в среднем лет по 50, становится понятным масштаб проблемы.

К слову, в день побега дежурили три женщины — две санитарочки и одна медсестра. О побеге они сразу сообщили в полицию.

У нас не «зона»

— Но это же огромный пробел в законодательстве... Так было и в советское время?

— Так было всегда. Во все времена считалось, что наши пациенты — не преступники, а больные люди. Это верно. Однако я убежден в том, что осужденные за тяжелые преступления люди, признанные невменяемыми, психически больными, должны находиться в больницах при тюрьмах, где можно обеспечить их охрану силами ГУФСИНа.

Иначе пациенты, что называется, бегали, бегают и будут бегать.

Почему именно сегодня эта проблема особенно актуальна? Да хотя бы потому, что изменились СНиПы. Двери им, а в нашем случае — решетки, открываем мы сами. В последние годы требования противопожарной безопасности таковы, что решетки на окнах должны быть распашными. Их очень легко открыть.

У нас не «зона», но мы вынуждены были обнести территорию отделения колючей проволокой «Егоза». Забор отпугивает людей, которым нужна помощь психотерапевта, психиатра, и заставляет их вновь думать о психиатрической больнице как о «желтом доме», откуда нормальными не возвращаются. В том числе и этим все усилия врачей по воспитанию в обществе цивилизованного отношения к психиатрической службе сводятся на нет.