Какие самые старые деревянные дома на Южном Урале исследовали дендрохронологи, как хранится библиотека деревянной истории Урала, можно ли узнать древние времена по небольшому кусочку дерева из кургана. На эти и другие вопросы прозвучали ответы в рамках авторской программы Андрея Трушникова «Говорящие» на Гранада ТВ, гостем которой на этот раз стал доктор биологических наук, заведующий лабораторией дендрохронологии Института экологии растений и животных Уральского отделения Российской академии наук Леонид Иванович Агафонов. «МК. Челябинск» приводит наиболее интересные моменты этого разговора.
Библиотека деревянных колец
— Леонид Иванович, ваша экспедиция уже несколько лет работает на территории Челябинской области. Что исследуете, что вам удалось уже раскрыть?
— Огромное количество исторической древесины, старой древесины, которая для науки вообще-то бесценна. К сожалению, все эти старые постройки разрушаются и исчезают. Аналогия такая у меня напрашивается — это все равно, что взять и спалить библиотеку старых рукописей. Такие же последствия, когда исчезает историческая древесина, вместе с ней мы теряем огромный пласт информации. О существовании какой-то, может быть, мы сейчас даже еще и не подозреваем. Методы исследования развиваются, и кто знает, что еще сможем выудить в будущем из годичных колец. Поэтому, чтобы вот эта древесина не пропадала, мы стараемся сейчас с нее брать керны.
— Грубо говоря, вы создаёте библиотеку старых деревьев? У меня с воображением все в порядке, я прямо представляю кучу полочек, на которых лежат какие-то колбочки, в которых находятся кусочки дерева и, например, они подписаны: «Челябинская область, Троицкий район, поселок Чернореченский, 1870 год постройки». Что смогли, ученые исследовали сейчас, что не смогли, то оставили потомкам, которые смогут разобраться лучше…
— Да, примерно так. Важно, чтобы этот исторический материал не исчез, чтобы он как-то (хотя бы в виде наших кернов) сохранился. Конечно, хотелось бы, чтоб сохранились все эти исторические постройки. Но их возраст достаточно внушительный. Например, в селе Кидыш есть старый дом (сейчас уже заброшенный), дата его постройки начало XIX века, где-то 1820-й год. Пока таких домов в Челябинской области еще много. Но они постепенно исчезают.
Есть в селе Кузнецком замечательный дом, который ещё в восьмидесятые годы прошлого века был жилым, там жила одна бабушка. Этот объект вообще музеефикации заслуживает. Собственник даже согласен был передать этот дом музею. По-моему, чуть ли не безвозмездно. Еще в Чебаркуле на улице Пушкина два старых дома мы датировали. Один дом постройки 1830 года. Его уже нет, на этом месте сейчас построен новый дом-усадьба. Мы успели просто взять остатки древесины, которые там находились. Второй дом сохранился, ему пытались присвоить статус объекта культурного наследия. Но существуют определенные критерии, чтобы дом получил такой статус. И он под эти критерии не подходит. А ведь этот дом был построен тоже где-то в 1836-37 годах.
Есть в районе Чебаркуля база «Парус». Туда был привезен дом из деревни Травники. В нем вообще сохранились элементы дома 1782 года. Наши предки достаточно рационально использовали материал. Могли дерево, снятое со старых домов, использовать для последующих каких-то своих перестроек.
— Существует ли какая-то статистика у вашей «деревянной» библиотеки? Сколько у вас там уже материала?
— Достаточно солидное количество. Несколько сотен кернов древесины, ещё где-то 600-700 спилов. Там, где это можно было делать, мы брали спилы, потому что они намного более информативны, чем узкий керн. Общая хронология на челябинской территории у нас получается сейчас почти 600 лет, с 1 428 года.
Каждый образец, будь-то керн или спил, получает свой уникальный номер. И он составляет, если можно так сказать, дендрохронологическую библиотеку. Чем больше мы имеем материала, чем большее у нас количество образцов, тем более надежные датировки мы можем выполнять, более точные хронологии выстраивать.
И кусочки говорят
— Знаю, что по кольцам деревьев можно достаточно хорошо реконструировать климат (чуть ли не с точностью до двух недель). А что еще можно с них считать у нас?
— Многое. Например, есть сейчас одна задумка, которая строится на том, что Урал —в первую очередь, территория с развитым металлургическим производством. А, как известно, все металлургическое производство в прошлом было связано с использованием воды. Другой энергии просто не было, поэтому использовалась только энергия воды. Если мы получаем реконструкцию осадков (а она для Южного Урала очень циклична — были периоды большой воды, потом наступали периоды маловодья), то можно сравнить их со статистикой производства металла за эти годы. Я думаю, что мы могли бы очень хорошо сопоставить многоводные периоды с ростом производства металла.
— Очень часто как строительный материал использовали не только цельные бревна, но и уже обработанное дерево — доски струганные, резные кусочки в наличниках, к примеру. С кольцами ведь в таких деревяшках совсем беда. История такой исторической древесины информативна для ученых, или все то, что отпилили и изрезали, уже будет молчать для науки?
— Действительно очень трудно датировать небольшие кусочки древесины, у которых сохранилось всего лишь 20-30 годичных колец. Но иногда все же получается, просто раз и ложится, садится этот материал на хронологию. Так, например, было у нас в редуте Волковском, что недалеко от Черноречья в Троицком районе. Там был взят кусочек древесины из раскопок. Предложили нам датировать. Попробовали и получилось. Вывели точную дату — 1754 год. Так что кусочек материала отлично лег на реальную историю создания редута. Это очень обрадовало. Но случаи, когда вот такой маленький кусочек удается датировать, редкие.
Создать музей как в Кижах
— Где в Челябинской области самое старое дерево, с которого вы вам удалось начать движение вглубь истории?
— Самые старые деревья найдены были в Черном бору, керны с них своими руками, что называется, взяты. Но это в лесу. А, из строений самая старая древесина найдена в вышеназванном доме из Травников и доме в деревне Кидыш. Там начальные годы годичных колец приходятся на XV век. Хотя на самом деле древесины, начало хронологии которой лежит во второй половины XV века, в Челябинской области достаточно много. Например, в Кыштыме мы работали по двум домам, тоже такие даты получили.
— Из чего чаще всего наши предки строили эти дома?
— Выбор-то небольшой. Из всех хвойных у нас сосна, лиственница, ель. В основном использовалась сосна. Лиственницу, конечно же, тоже использовали, но она каких-то больших массивов лесных никогда не образовывала. Поэтому в основном все постройки выполнены в регионе из сосны.
— Глупый вопрос: а почему не использовали березу, например? Ее же у нас полно, выйди за порог и руби.
— Использовали и березу, и осину, но это больше для самого юга региона характерно. Какие-то перекрытия из нее делались, пороги. Тут нужно понимать, что механическая плотность древесины разная. С сосной, как со строительным материалом, работать легче, чем, допустим, с березой или лиственницей. Лиственница более тяжёлая для обработки и сама древесина сама по себе тяжелая. Попробуйте скатать сруб из лиственницы. Люди, конечно, делали, но они тоже свои силы берегли, зачем идти каким-то более сложным путем, когда можно использовать сосну, которой много и с которой легче работать. У березы тоже очень плотная древесина. Почему делают, допустим, топорища березовые, а не сосновые. Это более твердая порода.
—Вы видели массу старых домов. И наверняка сталкивались с ситуацией, когда в один из годов приехали, взяли на исследование что-то из какого-то дома, а через год, два, три вернулись, а этого дома уже нет. Может нам надо как-то по-другому подходить к сохранению исторических построек из дерева. Как в других территориях это делается?
— Конечно же есть более эффективные методы. Вот мне просто обидно немножко, что в Челябинской области нет музея деревянного зодчества под открытым небом. Примеры же есть. Например, село Хохловка в Пермском крае, Нижняя Синячиха в Свердловской области, слобода Сибирская рядом с Омском, Тальцы под Иркутском, Кижи, я думаю, у всех на слуху… Список регионов можно продолжать, где есть музеи под открытым небом, в которых собрано большое количество деревянной архитектуры. А мы, имея такую историю богатую (помним же, что Южный Урал — это исторический перекресток), такого музея пока не имеем.
