Самый древний инструмент человечества
— Федор Николаевич, пожалуй, каждый же мальчик в детстве, если и влюбляется в историю, то практически всегда через оружие. А вы как пришли к тому, что как ученый заинтересовались колющими, режущими предметами, да еще и эпохи бронзы?
— А я как-то пришел из интереса к современным ножам. Я довольно много интересовался их производством, их видами, их особенностями, а потом в какой-то момент понял, что это момент у нас очень слабо раскрыт в изучении древних ножей, кинжалов, серпов. На них очень редко смотрят с точки зрения того опыта, который есть по их поводу в современности. Но значение ножа в человеческой культуре, да, и любых других режущих инструментов, предметов огромное. Это самый универсальный инструмент человечества. Это самый древний, пожалуй, инструмент человечества. Это инструмент, оказавший наибольшее влияние на историю человечества. И сейчас он применяется повседневно, ежедневно. Сложно представить себе человека, который ни разу за день ничего ножом не отрежет.
— Я вспомнил ножи каменного века. Точнее, то, что археологи называют ножами, потому что обычный обыватель посмотрит на этот кусок камня и скажет, а почему вы это назвали ножом. Но вот ножи бронзового века уже очень похожи на наши современные...
— Конечно, конструктивно похожи. В принципе, то же самое — металлический клинок, деревянная или костяная рукоять. Да и в каменном веке, на самом деле, уже сформировались очень похожие предметы, мы уверенно опознаем их как кинжалы и ножи. Вспомните известный нож «Ледяного человека», которого нашли в Альпах. Это вполне нормально выглядящий нож, просто с каменным клинком.
К слову, сейчас появился ряд оснований считать, что уже австралопитеки освоили режущие инструменты для того, чтобы срезать мясо. Возможно, они их применяли, разбираясь с добычей крупных кошачьих хищников. Всякие там львы и прочие покушали, но осталась часть мяса на костях, они с помощью зубов просто не могут все это сожрать. И тут приходит австралопитек и срезает остатки мяса. Есть мнение, что подбирание мяса за хищниками сыграло очень важную роль в антропогенезе. Человек начал получать высокобелковую, высокоэнергетическую еду. Не только мужчины ели его, они начали его носить женщинам, которые ухаживали за детьми и так далее. В итоге нож запустил социализацию.
— То есть можно рассматривать нож как эволюционный толчок?
— Да можно логически это вывести. Кроме того нож — это самое универсальное орудие. Сейчас им и винтик могут открутить, и что-то отогнуть. А в древности вообще инструментов было немного, поэтому и применялись они очень широко.
Война на чужой стороне
— Окунемся в эпоху бронзы. Много вообще колющего-режущего находят у нас в археологических раскопках на памятниках этого времени? Может, нашли десять ножей, а мы здесь сейчас рисуем какую-то большую историю?
— Находят много. Если мы говорим именно о Южном Зауралье и о бронзовом веке, то сейчас в выборке больше пятисот ножей, серпов и кинжалов. Из них больше 250 предметов — это ножи и кинжалы. Это самое массовое у нас изделие. Серпов больше ста найдено на нашей территории.
—Я где-то слышал такую версию, что война как институт появляется именно в бронзовом веке, мол, доказательством тому является появление изделий, которые не могут предназначены ни для чего более кроме убийства людей. В тех культурах, которые на Южном Урале и близким к нам территориях существовали в те времена, что-то подобное находили?
— Да, есть такая находка в Саратовской области. Очень странное изделие — меч и дубина одновременно. С одной стороны предмет похож на меч, с другой стороны — он расширяется и утолщается к концу, что для мечей нехарактерно.
Что касается войны. Тут нужно помнить, что производящее хозяйство родилось раньше, но в бронзовом веке оно уже достигло той эффективности, когда образуется большой прибавочный продукт, выделяются четко элиты, которые берут под управление свое этот прибавочный продукт и распоряжаются им по своему усмотрению. Выделяется знать, формируются первые государства, возникают армии, да, можно сказать, что возникает война. В наших местах мы государств не видим, а военное дело вполне себе видим. Хотя военные действия все-таки появляются уже довольно рано, в каменном веке, а приобретают полноценный характер войны уже действительно в бронзовом веке.
— Люди, которые жили тогда здесь на Южном Урале, были воинственными, агрессивными? Просто, когда я смотрю на реконструкции тех же синташтинцев, жителей Аркаима иногда кажется, что они все белые, пушистые, бегают по степи и бабочек ловят.
— Здесь надо, прежде всего, смотреть, какие у нас есть факты. Агрессивность в древних сообществах изучается по костям — какие есть следы ранений, приведших к гибели, есть ли на них залеченные ранения от вооружённых столкновений, от бытовой агрессии (всякие сломанные носы и выбитые зубы)… И надо сказать, что у нас очень, очень мало для нашей синташтинской культуры Южного Зауралья свидетельств хоть каких-то ранений. Есть лишь единичные случаи. Вот несколько лет назад археолог Ирина Владиславовна Куприянова интересное погребение с элементами колесничного комплекса на могильнике под Степным исследовала, где у мужчины была вмятина на лбу. Ему, похоже, булавой или тыльной стороной топора заехали в лоб. Это у него заросло потом, он еще жил. Есть некоторые другие погребения, где наблюдается ряд травм. Но прямо погибших от оружия у нас для синташты, по-моему, нет для нашего региона.
Но стоит учесть два других момента. Первый заключается в том, что именно для синташтинской культуры характерна масса оружия в могилах. Понятно, что в погребальном обряде оружие выполняло символическую роль. Но все-таки раз оно им значимо символически, значит, видимо, и практически оно было им значимо.
А еще относительно синташтинцев Южного Зауралья есть интересная версия, что они здорово проецировали воинскую силу на окрестности. Это гипотеза, но в пользу ее есть ряд подтверждений, на мой взгляд. Дело в том, что у нас зона расположения поселений синташтинских гораздо меньше, чем зона расположения их могильников с воинским инвентарем. Последняя гораздо шире. Она уходит и в Западное Оренбуржье, и в Притоболье, в Среднем Поволжье имеются очень похожие могильники тоже с массой воинских дел. И такое есть ощущение, что наши синташтинцы довольно значительные территории контролировали, и, возможно, их богатство во многом и было связано с тем, что они собирали с них дань. И вооруженные конфликты, возможно, у них проходили больше там.
— А на родине у себя ни с кем не сражались?
— Здесь они, конечно, тоже наверняка конфликтовали друг с другом. Но вполне возможно, что у них человек погибший, каких-то других похорон удостаивался. Дело в том, что у ряда древних культур мы видим, что отношение к человеку, погибшему от оружия, совершенно другое. Он мог быть сколь угодно замечательным человеком, но если умер нехорошей смертью, может стать беспокойным покойником, поэтому его надо хоронить отдельно. Судя по всему, для бронзового века то, что мы у нас находим под курганами, в грунтовых могильниках — это лишь часть их погребального обряда, а, видимо, они применяли и другие, следов от которых могло и не сохранятся.
