В начале первой мартовской недели министр образования Российской Федерации Сергей Кравцов заявил, что уже с 2027/2028 учебного года девятиклассники для допуска к ОГЭ должны будут сдать устный экзамен по истории. Заявление моментально вызвало разностороннюю реакцию в обществе: кто-то «за», а кто-то считает нововведение необоснованным. Журналист «МК-Челябинск» узнал у челябинских учителей мнение по этому поводу.
Учитель обществознания МАОУ «Гимназия №23 г. Челябинска», почетный работник общего образования Российской Федерации Мария Сонина подчеркивает, что за 30 лет педагогического стажа ни одна образовательная область не подвергалась такому количеству системных изменений, как история и обществознание.
«Если эта инициатива поспособствует тому, что ученики будут больше усилий прилагать к изучению истории своей страны, то я обеими руками "за". Молодой человек, получающий аттестат об основном общем образовании, должен знать историю. К тому же, формат собеседования способствует развитию навыков устной речи – учителя истории будут вынуждены больше времени уделять развернутым устным ответам на уроках, и это тоже плюс», – отмечает Мария Сонина.
Учитель истории еще одной челябинской школы Диана Дмитриевна также пока приходит в состоянии «голова кругом» от количества нововведений. Но педагога новый экзамен даже порадовал – она считает, что ученики будут относиться к истории серьезнее, не как к факультативному или необязательному занятию, как это происходит на данный момент.
«История формирует универсальные навыки: работа с информацией, умение доказывать свою точку зрения, навыки устной речи, выявление закономерностей. История помогает выстроить широкую разнообразную картину мира. Она формирует в нас патриотизм и гражданскую позицию. В этой связи неудивительно, почему история станет обязательным предметом для сдачи», – рассуждает Диана Дмитриевна.
Как отметил учитель истории одной из челябинских школ Сергей, его предмет стал заложницей очень бестолкового образа – в течение многих лет сложилось впечатление, что история – это про зазубривание дат и фамилий правителей, а проверка знаний – это тесты. Сергей же весь свой путь учился иначе и продолжает привитые традиции. Учитель не видит ничего плохого в новом экзамене:
«Есть принцип, что история – это все-таки умение размышлять, понимать исторический процесс. Что, владея материалами уроков истории, человек может сделать какой-то долгоиграющий вывод и как-то прийти к ответу. Я в своей практике в принципе сторонюсь тестовых вопросов. Я всегда провожу контроль знаний в формате собеседования, диалога, какого-то обсуждения. Это, действительно, дает понять: списал ребенок где-то ответ или нет. Как только ты задаешь ребенку открытый вопрос, то сразу видно: изучал он вообще эту тему или нет. Если мы хотим понимать, знает человек историю или не знает, то нужно с ним пообщаться и увидеть, как он оперирует понятиями при ответе».
Все учителя единогласно выделяют несколько минусов. Во-первых, нововведение – это еще одна дополнительная нагрузка на учеников. «Экзамен по истории – дополнительный стрессовый фактор для ребят. Они на устном экзамене по русскому языку-то очень волнуются, а там не нужно владеть обширной фактологией и объяснять причинно-следственные связи крупный событий», – уверяет Диана Дмитриевна.
Педагоги выражают общую обеспокоенность вопросом подготовки к новому экзамену – им не хотелось бы повторения ситуации с ЕГЭ, когда дети зачастую просто заучивают правильные ответы или характерные пути решения типовых задач. «Экзамен для галочки» или негатив к истории – вот, какого эффекта боятся преподаватели.
Для учеников новый экзамен – стресс, а для учителей – тем более. Кадровый голод среди историков ощущается не меньше, чем во всей системе образования в целом. Как рассказывает Мария Сонина, большинство учителей-историков и так работают на полторы-две ставки. В отличие от русского языка, где к проведению собеседования можно привлечь педагогов других специальностей, проверка экзамена по истории ляжет исключительно на плечи самих историков, которые уже сейчас перегружены.
Есть у собеседников и вопросы по содержанию самого экзамена:
«Будет ли оно направлено на знание фактов истории России, или в большей степени требовать понимания причинно-следственных связей, значения тех или иных событий их влияния на отечественную и мировую историю? А, может, на первый план выйдет воспитательный аспект, связанный с формированием патриотизма, осознанием своей гражданской идентичности? Пока вопросов больше, чем ответов. Но я бы не стала сейчас впадать в истерику, а спокойно дождалась бы более подробной информации», – рассуждает Мария Сонина.
Еще одна сложность, по мнению педагогов, это система оценивания ответов детей, так как при устном рассуждении на вопросы высок уровень субъективной оценки. Сергей помечтал и предположил, что можно «все сделать красиво» на уровне институтского поступления: разные вопросы, диалог-размышление экзаменатора и ученика, чтобы тот рассказывал, как пришел к тому или иному выводу. Но это абсолютно невозможно при такой массовости – попросту не хватит учителей и времени.
«Один экзаменатор может похвалить за смелость суждений, другой снизить баллы за неправильную трактовку. История идеологизирована, она подстраивается под существующую политическую обстановку. Скорее всего на выходе мы получим не свободную дискуссию, а воспроизведение заученных фраз», – подчеркивает учитель истории одной из челябинских школ Диана Дмитриевна.
Как будет на практике – южноуральские учителя и школьники узнают уже в 2027/2028 учебном году. Как отметила Мария Сонина, статистика Рособрнадзора о поданных в этом году заявлениях ЕГЭ по выбору показывает не рост, а небольшое снижение процента выпускников, выбравших ЕГЭ по истории: «И это в условиях, когда вузы увеличили число программ, на которые берут ЕГЭ по истории». Учителя пока ждут больше подробностей о самом экзамене, содержании, проведении и этапе проверки. Вывод очевиден: при грамотном распределении нагрузки на педагогов и детей экзамен, действительно, может показать положительную практику для общества. Главное – не навредить и еще больше не загрузить преподавателей и школьников нововведением.
Так, Сергей за своих детей уже не переживает и уверен, что южноуральские школьники справятся с новым вызовом: «Мыслить все ребята умеют, у нас дети – молодцы. Я всегда это буду отстаивать. Дети – суперспособные, на самом деле, и это потребует пересмотра подхода у учителей».
