Об этом шел разговор в очередном выпуске авторского подкаста Андрея Трушникова «Говорящие» на Гранада ТВ. Гостем программы стал заведующий отделом формирования страхового фонда документации Объединённого государственного архива Челябинской области Дмитрий Логодиенко. Мы публикуем наиболее интересные моменты этой беседы.
Документ длиною в фильм
— В голове многих обывателей образ архивариуса сложен картинками из старых книжек и художественных фильмов. Это такой старичок в какой-нибудь серой шапочке, в очках на носу, с бородкой, вокруг книжек, папок пыльных очень много, он сам лезет к стеллажам по шаткой лестнице… Из этого образа в реальном образе человека, работающего сегодня в архиве, что-то есть?
— Есть всё из этого и ещё многое другое, потому что люди разные там все-таки работают. И среди них молодёжи становится все больше и больше. Пожалуй, в специфике работы конкретно моего отдела из нарисованного вами образа разве что очки не сильно укладываются. Зрение должно быть у нас хорошее.
— Заинтриговали хорошим зрением. Чем вы конкретно занимаетесь? Я так понимаю, вы берете что-то старое, документальное, как правило, бумажное… И превращаете его во что?
— Превращаем это во что-то очень похожее на длинную кинопленку, которую крутят в кинотеатрах. Только если на обычной кинопленке у нас кадры фильма идут один за другим, а у нас страницы документов. Получается большой-большой фильм, в котором сохранены дела прошлого. Это всё называется страховой фонд документации. И уже из названия понятно, что мы, таким образом, пытаемся застраховать документы от потери, порчи, любых несчастных случаев, которые с этими документами могут произойти. То есть если, например, какой-то оригинал документа вдруг сгорел, испортился, потерялся или просто стал недоступен по иной причине, если он записан на пленочку, можно прийти, распечатать его, и уже будет с чем работать.
— Если, не дай бог, такие беды обрушились на бумажный архивный документ, они же одновременно могут обрушиться и на пленку, которая хранится в этом же архиве?
— Деталь — все фотодокументы из страхового фонда документации хранятся обязательно в обособленном территориально архивохранилище. Всегда можно будет прийти туда, извлечь эти пленочки и восстановить все.
— В одном экземпляре делается подобная фотография?
— В зависимости от задания, но в одном, как минимум. Иногда делается также контрпозитив.
На 500 лет вперед
— Мы живем же в цифровом мире. Зачем нам использовать пленку, если можно оцифровать, закинуть на все сервера, и лежит тебе документ и никакого ящика с железным замком не нужно?
— Сам задавался этим вопросом первое время. Зачем, для чего? Это еще ведь неудобно, потому что если есть «цифр», то ты можешь ее скопировать, перекинуть куда-то, организовать к документу очень быстрый доступ, есть возможность подключить массу средств просмотр. Для чего тогда пленка, почему именно она? Потому что пленка у нас энергонезависимая, во-первых. То есть, если пропадёт электричество, мы в любом случае сможем к документу дойти, посмотреть его. Если произошел какой-то конец света и все современные технологии исчезли, у нас нет больше никаких компьютеров, смартфонов, ничего подобного нет, то соответственно, если у нас все хранится лишь на каких-то жестких дисках, то доступа к этому у нас больше не будет.
Во-вторых, пленка хранится 500 лет. Конечно, это возможно лишь при идеальных условиях хранения. Нужно, чтоб там ни пылинки, ни соринки, ничего не было, газы были нормальные, температура, влажность… Если это соблюдается, тогда целых 500 лет пленка хранит информацию. И в течение этого времени пленку можно раскрыть и что изображено на ней даже местами невооруженным глазом можно рассмотреть. Ну, а если где-то что-то сильно мелкое, то можно сделать это с помощью обычной лупы. Ну, уж лупа-то найдется после конца света. В любом случае её проще сделать, чем компьютер.
— Сколько документов в челябинском архиве под это страхование попадает?
— На этот год у нас запланировано перевести на пленку более 700 единиц хранения. Тут нужно понимать, что единицей хранения может быть как маленький, тоненький документ, так и толстенный фолиант. Из тех, что я видел, самая большая единица хранения была в 1232 листа. Это были карточки, которые заполняли при переписи населения еще в советское время.
Следы истории не зачищают
— Понятно, что работа ваша, прежде всего, техническая. Взял документ, сфотографировал, негатив разрезал там на кадры... Но всё равно же вольно или невольно взгляд останавливается на тех документах, с которыми работаешь. Был момент, когда ёкнуло от историчности?
— Дважды, за то короткое время, что я работаю по этому направлению. Первый раз попались фотографии целой команды расстрельной времен репрессий. Второй раз совершенно случайно, когда занимались сканированием, просветил листочек, а там оказался здоровенный водяной знак в виде российского герба императорского. Я тогда подумал: «Ничего себе, 150 лет назад уже делали такие вещи, как водяные знаки».
Ещё были карты. Они запомнились мне не потому, что они были какие-то красивые, четкие или какой-то особый период запечатлели в себе, а потому, что оказались очень большими и неудобными для микрофильмирования. Ведь в любом случае ты должен зафиксировать определённый масштаб, кратность уменьшения. И на этой кратности уже микрофильмировать. Но когда такую большую карту кладешь, она все равно в кадр не помещается, и приходится над ней измываться, где-то загибать, подгибать, кусками фотографировать.
— А если какое-то пятнышко на документе, клякса, ещё что-то из следов бытования, они в микрофильм тоже попадают или вы их потом визуально зачищаете?
— Нет, ни в коем случае. Визуально мы ничего не зачищаем. Это аналоговая фотография. То есть вот как он был документ, так он на плёнку и попал потом. Без какой-либо редактуры, цифровая обработка в принципе исключена из этого процесса.
Ранее по теме: Мушка Татищева: челябинские реставраторы вылавливают исторических насекомых.
