Наша прогулка стартовала у места, которое тесно связано с молодостью челябинского рок-музыканта — у седьмого общежития ЮУрГУ. Именно здесь когда-то Богатенков вместе со своими товарищами репетировал вечерами, вернувшись с основной работы. Тогда они еще даже не предполагали, насколько их музыка западет в сердца многих людей.
«Вот тут, в цокольном этаже репетировали, — показывает мне Юрий на одно из серо-грязных окон подвального помещения. — Я не жил здесь, поскольку после школы уехал учиться в Свердловский институт народного хозяйства, потом на два года меня отправили работать в Пермь, в 1986 году вернулся в родной Копейск», — рассказывает герой. В общежитии начинающий коллектив Богатенкова попал благодаря выпускнику ЧПИ, звукоинженеру Алексею Баклушину, который тогда опекал группы «АРТ» и «Томас Гавк». В полуподвале общежития эти группы репетировали, нашлось там место и «Резиновому деду».
Прогуливаясь вокруг «семерки», легенда челябинского рока погружается в воспоминания. О том, как начался путь их группы — про первые репетиции на заводе ЧТЗ в 1987 году — там работали все участники раннего состава «Резинового дедушки». Про то, как в общежитии они записывали свой первый альбом с помощью музыкантов из группы «Томас».
«Они в ЧПИ не учились, но жили все в этой общаге, в комнате с двухярусными койками, — говорит Юрий. — Именно сюда Алексей Баклушин однажды притащил видеомагнитофон с охапкой видеокассет — большая редкость по тем временам! И мы там засели на целое воскресенье. Насмотрелись всякого… — Юрий усмехнулся, будто вспомнив кадры из тех фильмов. — Были и студенческие увеселения с застольями, но в них я участвовал довольно редко».
Перейдя переулок вместе с музыкантом, мы смотрим на высокое здание. Я все же пытливо хочу выяснить, а что поменялось здесь спустя столько лет? На что музыкант оглядывается кругом, засматриваясь на верхушки выросших берез, выдавая после некоторого молчания: «Честно говоря…Раньше это был какой-то серый город. Сейчас он стал лучше и краше», — признался автор.
Наш путь продолжается по ярко освещенному солнцем проспекту Ленина в сторону главного корпуса вуза. В этих местах прошли добрые годы жизни Юрия, и не только жизни музыкальной — около памятника Курчатову он когда-то работал в редакции газеты «Уральский курьер», недалеко отсюда трудился целых семь лет в журнале «Выбирай соблазны большого города». А в университетской столовой, по словам героя, тогда работал модный ночной клуб «Три поросенка». И с ним тоже связаны некоторые воспоминания.
«Этих дорожек тут не было, никакой брусчатки, — Юрий обращает свой взор на красиво выложенную плитку под ногами. — Здания эти стояли, но сейчас как-то все ухоженнее. То время часто называют «лихими девяностыми», но я не совсем согласен. Да, был, конечно, бандитизм. Пишут, что тогда даже страшно было на улицу выходить, но я где только тогда не ходил по ночам. На улицах города в то время стояли страшные железные ларьки — дикий рынок, чем там только не торговали. Челябинск тогда имел достаточно странный облик», — повествует собеседник.
И вот, перед нами ЮУрГУ: «Там, где шпиль на крыше, ты оттуда вышел, Южно-Уральский у-ни-вер-си-тет!» — отголоски студотрядовского прошлого вкидывают мне в голову знакомую кричалку. Мой герой тем временем, похоже, тоже столкнулся со всплывшими воспоминаниями: «Здесь очень много всего поменялось, — Юрий указал на шпиль. — В те времена здание было семиэтажное, хотя оно изначально планировалась в качестве маленькой копии МГУ. Когда проект был утвержден, при Хрущеве началась кампания по борьбе с архитектурными излишествами. Поэтому сначала была обычная коробка, и лишь почти через полвека здание обрело нынешний вид», — рассказал мне Юрий. Он даже застал установку медных фигур скульптора Вардекса Аватяна — Прометея с факелом и богини Славы с лавровым венком. Будучи тогда журналистом, Богатенков делал об этом событии репортаж для «Уральского курьера».
Мы молча стоим у пешеходного перехода, словно пытаясь увидеть сквозь яркие солнечные лучи тех самых позднесоветских и раннероссийских студентов ЧПИ и проходящих мимо школьниц в белых фартучках. Переходя дорогу, Юрий рукой указывает на озеленение между двумя полосами дороги: «Сейчас цивильнее все стало, газоны кругом. В моей молодости проспект Ленина выглядел совсем по-другому».
И вот, мы уже стоим у сухих фонтанов, прямо напротив маленькой копии московского университета, спрятавшись от палящего солнца в тени столба. Вдруг на лице героя появляется улыбка, а в глазах я впервые за всю прогулку вижу задорный огонек:
«В актовом зале ЧПИ весной 1988-го выступала группа «КИНО». Изначально был скандал, но им все-таки разрешили сыграть. Ажиотаж был изрядный, у входа стояла толпа развеселой молодежи, люди даже на входе дверь выломали. Вокруг ходили генералы в папахах — серьезные дядьки, — Юрий усмехается, — вот так все решалось. Что запомнилось мне: вот стоит толпа, пустая площадь — тогда тут еще не было машин. Подъезжает одинокое жигули и встает посреди этой площади. Ребята из «КИНО» тогда носили высокие берцы, все лохматые, в черных громадных пальто... Выглядели эффектно — тогда так никто не ходил», — рассказывает музыкант, а в моих ушах словно звенят голоса той развеселой «киношной» толпы.
Тем временем мы продолжаем спускаться вниз по проспекту Ленина мимо пиццерии, которая, кажется, находится тут целую вечность. Не удивлюсь, если сюда еще мои внуки придут. Оценивающе рассматривая сменяющиеся друг за другом заведения по проспекту, Юрий отмечает: «Ну раньше тут совсем все ужасно выглядело, безвкусно. Были аляповатые вывески, чуть ли не фломастером нарисованные. Так вот дикий капитализм — начало!»
Подходим к пересечению улиц Ленина и Энтузиастов. «До «Монолита» пройдем?» — уточняет музыкант. Конечно, да! Именно это место так много значило для неформальной молодежи конца 80-х – начала 90-х. Именно там «Резиновый дедушка» впервые вышел на сцену. Подходим к пересечению Энтузиастов с Сони Кривой. У Богатенкова на ней свои воспоминания, у меня — свои. Родная моя улочка все-таки. Сколько же всего разного мы творили на этом районе — не перечесть. «Сейчас этот район — какое-то гнездо порока. Утром идешь на работу, а нетрезвые люди только выползают из разных заведений. А тогда было впечатление, что жили тут в основном работяги с завода», — возвращает меня в свое прошлое Юрий. И я сразу вспоминаю его песню «Соня Кривая», которую слушала накануне нашей прогулки. Слушала и испытывала гордость, что у моей родной улицы есть своя песня. Но как она вообще появилась?
«Тут на углу Энтузиастов-Сони Кривой был пустырь, а на нем — одинокий пивной ларек с дикой очередью, — Юрий указывает на место, где сейчас находится аптека. — А на другой стороне вместо алкомаркета когда-то работало кафе-мороженое. В 1988 году «Чайф» выступал в ДК «Монолит», а «Дедушка» играл у них на разогреве. Володя Шахрин щеголял в шинели — они тогда были как бы панки, такие смешные. Организаторы концерта попросили меня сводить гостей на обед в диетическую столовую. Пошли по Соне Кривой, музыканты увидели табличку с названием улицы и сильно развеселились. Эта реакция и только что прочитанные страшные повести Стивена Кинга меня и вдохновили меня на написание песни «Соня Кривая», — рассказал мне Юрий.
Вот топая по Энтузиастов, мы наконец-то подходим к зданию бывшего дворца культуры «Монолит». Это место точно имеет свою атмосферу — более молодое поколение знает это здание по легендарному, но уже закрывшемуся клубу «Гараж» с рядом интересных, но часто не совсем пристойных историй. Кстати, спустя столько лет это место все-таки сохраняет свою музыкальную душу — буквально по соседству с бывшим «Монолитом» и «Гаражом» работает другая концертная площадка — Ozz. А на месте двух именитых клубов прошлого сейчас мозолят в глаза только вывески каких-то коммерческих фирм.
«Тут много чего происходило в конце 80-х и начале 90-х. Сам зал был на втором этаже. Это место было точкой сбора неформалов — художественные выставки, рок-клубовские фестивали, первые иногородние и зарубежные рок-группы тоже здесь выступали. Нам повезло, что мы начали играть во времена, когда рок-концерты собирали полные залы», — Юрий Богатенков смотрит на фасад бывшего ДК так, будто видит не вывески компаний, а ту самую голосистую публику, которая так бурно реагировала на первые выступления их группы.
